Спуск в подземелья Слизерина ощущался как погружение в иной мир. С каждым шагом воздух становился всё холоднее, наполняясь сырым, минеральным запахом Черного озера. В гостиной царил приглушенный, подводный зеленоватый свет, исходящий от серебряных ламп и пылающего огня в огромном резном камине. Старшекурсники расположились на темных кожаных диванах; их разговоры стихли до шепота, когда они принялись с любопытством и прищуром разглядывать новичков.
Гарри слегка поежился, плотнее запахнув черную мантию. Он привык к тесным темным пространствам, но чулан под лестницей никогда не казался ему таким огромным и древним.
— Выше нос, Поттер, — прошептал Драко, плавно оказавшись рядом. Блондин выглядел здесь совершенно естественно, его аристократическая осанка идеально вписывалась в готическую обстановку. — Они просто присматриваются к нам. Здесь так заведено.
Драко повел его в спальню первокурсников — круглое помещение с пятью кроватями под балдахинами из темно-изумрудного бархата. Серебряные фонари отбрасывали холодный отблеск на грубо отесанные каменные стены.
— Первое правило Слизерина, — объявил Драко, бросая свой сундук в изножье кровати в центре комнаты. Он жестом предложил Гарри занять соседнюю. — Мы представляем единый фронт перед остальной школой. Никаких драк в коридорах, никаких потерянных баллов на глазах у гриффиндорцев. Свои разногласия мы решаем здесь.
Гарри присел на край матраса, проверяя пружины.
— А внутри гостиной?
— А внутри — всё зависит от того, кого ты знаешь и кому можешь доверять, — ответил Драко с самодовольной, но дружелюбной улыбкой. — Ты неплохо справился с Фарли на пиру. Она староста пятого курса — жесткая, но уважает тех, у кого есть стержень. Просто не забывай обращаться к старостам с должным уважением. Они контролируют иерархию в гостиной.
Гарри кивнул, впитывая информацию. Он огляделся. Винсент Крэбб и Грегори Гойл уже распаковывали вещи, двигаясь тяжело и неторопливо. Они заняли кровати ближе к выходу, создавая естественный заслон и уже примеряя на себя роли телохранителей Драко.
Пятый мальчик привлек внимание Гарри. Теодор Нотт молча раскладывал книги, его движения были точными. Это был худощавый подросток с тенями под глазами. Когда Драко громко заявил права на лучшую кровать, Нотт лишь наблюдал за ним, и в его молчании сквозило тяжелое подозрение. Он не протянул руки, и Гарри не стал настаивать. Границы уже были очерчены.
Ранее в гостиной Гарри заметил Пэнси Паркинсон, окруженную первокурсницами у камина. У нее был острый, оценивающий взгляд, и, когда Гарри проходил мимо, она одарила его короткой, расчетливой улыбкой. Это не было приветствие; это было признание его статуса. Гарри быстро осознал, что его присутствие здесь — аномалия. Мальчик-Который-Выжил в самом сердце Слизерина. Он слышал приглушенный шепот старшекурсников, эхом отражавшийся от каменных стен: они спорили о его значимости, его силе и о том, что значит его союз с наследником Малфоев для политического будущего факультета.
— Они ждут, что я оступлюсь, — тихо сказал Гарри.
— Пусть ждут, — ответил Драко, бросая на тумбочку серебряную щетку для волос. — Ты со мной. Пока ты не начнешь вести себя как хаффлпаффец, этот год будет наш.
На следующее утро выбираться из постели из-за подземельной прохлады было сущим мучением. Из-за зеленоватого света, проникающего сквозь высокие окна, все вокруг выглядели болезненно. Гарри оделся в новую форму, и зелено-серебряный галстук ощущался как тяжелый знак его новой реальности.
За завтраком в Большом зале заколдованный потолок отражал ясное небо, что резко контрастировало с мраком подземелий. Гарри молча ел овсянку, остро чувствуя на себе чужие взгляды. С гриффиндорского стола рыжий мальчик — Рон Уизли, отказавшийся сидеть рядом с ним в поезде после появления Драко, — одарил его взглядом, полным искренней обиды. Гарри проигнорировал это, сосредоточившись на ехидных комментариях Драко о преподавателях.
Первым уроком было Зельеварение, которое проходило в классе, оказавшемся еще холоднее гостиной. Воздух был пропитан едким запахом законсервированных образцов и древней сырости. Заспиртованные животные в мутных стеклянных банках вдоль стен отбрасывали жуткие, искаженные тени в тусклом свете свечей. Где-то вдалеке капала вода, и этот глухой ритмичный звук лишь усиливал гнетущее напряжение. Гарри занял место за тяжелым деревянным столом рядом с Драко, положив руки на исцарапанную, пятнистую поверхность.
Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась. Профессор Снейп ворвался в класс, его черная мантия развевалась за спиной, словно крылья гигантской летучей мыши. Болтовня мгновенно стихла.
Снейп дошел до передней части класса и обернулся; его темные глаза обвели учеников, прежде чем остановиться на Гарри. Внезапный жар вспыхнул за шрамом на лбу. Гарри заставил себя сохранить невозмутимое выражение лица, вцепившись в край табурета. Боль была не такой ослепляющей, как на пиру, но отчетливо пульсировала, словно предупреждение.
— Вы здесь для того, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, — начал Снейп, и хотя его голос был едва слышен, он долетал до каждого уголка притихшего класса. — Поскольку здесь не будет глупых взмахов палочкой, многие из вас вряд ли поверят, что это магия.
Речь Снейпа завораживала — холодная и точная. Он говорил о том, как закупорить славу, заварить триумф и даже поставить заслон смерти. Слова зависли в ледяном воздухе, требуя абсолютного внимания. Закончив, он взял список учеников. На имени Гарри он сделал паузу.
— А, да, — мягко произнес Снейп. — Гарри Поттер. Наша новая... знаменитость.
Драко слегка пошевелился рядом, демонстрируя солидарность. Гарри не сводил глаз со Снейпа, борясь с желанием потереть лоб.
— Скажите мне, Поттер, — Снейп сошел с возвышения и плавно направился к нему. — Что я получу, если добавлю порошок корня златоцветника в настойку полыни?
Гарри лихорадочно соображал. Он читал учебник «Магические отвары и зелья», но не обладал фотографической памятью. Однако названия он помнил. — Зелье для сна, сэр? — рискнул он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на нервную дрожь в груди. — Очень сильное.
Глаза Снейпа сузились. Шрам снова кольнуло. — Приемлемо. Оно известно как «Напиток живой смерти». Попробуем еще. Где бы вы стали искать, если бы я попросил вас найти безоар?
— В желудке козы, сэр, — ответил Гарри, вспомнив странный факт, который запомнился ему при чтении. — Он спасает от большинства ядов.
В сыром воздухе повисла тишина. Снейп пристально изучал лицо Гарри, выискивая что-то — возможно, высокомерие или слабость. Гарри не дал ему ни того, ни другого. Он просто сидел, осторожный одиннадцатилетний мальчик, пытающийся пережить свой первый день.
— А в чем разница, Поттер, между аконитом и волчьим корнем?
Гарри замялся. Этого он не знал. Он чувствовал на себе взгляды гриффиндорцев с другой стороны класса и тихие, оценивающие взоры своих сокурсников-слизеринцев. — Я не знаю, сэр, — ровно ответил он.
Снейп долго смотрел на него. Враждебности, которую ожидал Гарри, не последовало. Вместо этого в глазах мастера зелий читался настороженный, сложный расчет.
— Это одно и то же растение, которое также называют борец, — сказал Снейп совершенно нейтральным тоном. — Ну? Почему вы все это не записываете?
Раздался шорох перьев и пергамента. Гарри медленно выдохнул. Он пережил допрос.
Остаток урока прошел за приготовлением простого зелья от фурункулов. Гарри сосредоточился на инструкции, написанной на доске. Рецепт требовал точности. Он осторожно отвесил сушеную крапиву, его руки были тверды, несмотря на сохраняющееся напряжение. Рядом Драко растирал змеиные зубы медным пестиком. Движения блондина были отточенными и уверенными — явный признак того, что его обучали основам еще до Хогвартса.
У Гарри такого преимущества не было, но он привык готовить под строгим присмотром тети Петуньи. Он знал, как следовать рецепту, как следить за огнем и как учиться, наблюдая за другими. Он следил за точными движениями Драко и повторял их, растирая свои зубы в мелкий порошок.
Снейп бродил между рядами, его черная мантия бесшумно касалась каменного пола. Он критиковал почти всех, оставляя после себя шлейф нервных ошибок. Возле стола Гарри и Драко он задержался.
Гарри почувствовал, как температура упала, еще до того, как услышал голос.
— Рогатых слизней нужно тушить, Поттер, а не варить, — прошептал холодный голос Снейпа прямо над ухом Гарри.
Гарри замер. От такой близости шрам отозвался слабым, неприятным пульсирующим ощущением — тусклым эхом той острой боли на пиру. Он не обернулся.
— Да, сэр, — ровно ответил Гарри. Он протянул руку и осторожно повернул латунный регулятор на горелке, убавляя пламя, пока бурлящая жидкость не перешла в спокойное кипение.
Снейп еще секунду смотрел на котел. Гарри чувствовал, как взгляд мастера зелий сверлит его затылок. Затем, с легким шорохом ткани, Снейп отошел, чтобы съязвить в адрес гриффиндорца, чей котел испускал густой едкий зеленый дым.
Когда наконец прозвенел звонок, Гарри разлил свое зелье по флаконам — сносная, хоть и слегка комковатая синяя жидкость. Снейп принял флакон без единого слова, его лицо было маской безразличия.
Когда они вышли в сырой коридор, Драко подтолкнул Гарри в плечо. — Неплохо, Поттер. Я уж думал, он с тебя живьем шкуру спустит, но ты выдержал. Большинство бы сломались.
— Он просто проверял меня, — сказал Гарри, незаметно потирая лоб. Тупая боль утихала, но загадка оставалась. Почему присутствие Снейпа заставляет шрам болеть? Было ли это предупреждение? Побочный эффект той магии, что оставила этот след?
— Все тебя проверяют, — поправил Драко с ухмылкой на бледном лице. — Но ты справляешься. Пойдем, надо успеть на Трансфигурацию, пока Нотт не занял лучшие места.
Гарри шел рядом со своим новым другом, чувствуя тяжесть зелено-серебряного галстука. Он был в Слизерине. Он был окружен людьми, которые использовали бы его при первой возможности, и деканом, который смотрел на него как на головоломку, требующую решения. Но, подстраиваясь под уверенный шаг Драко, Гарри ощутил осторожное чувство принадлежности. Он выучит правила, будет смотреть в оба и разгадает секреты, которые скрывал этот замок.